Наша самая блестящая мысль

Идеи посещают население земли в протяжении всей его истории. Новенькая и нужная мысль – это инновация, от которой в предстоящем могут выиграть все. Как следует, принципиально строить такие социоэкономические структуры, которые будут благоприятствовать появлению новейших мыслях: цивилизация может прогрессировать лишь при непрерывном потоке новых познаний. Вольная торговля дозволяет максимизировать появление мыслях и, как следствие, скопление богатства. Всё, что препятствует торговле, – к примеру, центральные банки – это (по определению) страшная мысль. И напротив, всё, что ускоряет вольную торговлю, – к примеру, средства – это самые блестящие идеи в истории.

Идеи движут экономикой

«Груда камешков перестаёт быть такой, когда кто-то видит её, представляя для себя собор». – Антуан де Сент-Экзюпери

Идеи стоят у истоков всего, что мы говорим либо делаем. Цель хоть какой экономики – создавать и распространять полезные идеи средством вольной торговли (чтоб достигнуть того, что экономисты именуют разделением труда либо специализацией познаний). Цивилизация не возникает вследствие бесцельного стечения событий, но формируется по виду наших мыслях, которые мы выражаем через наши деяния по преображению мира вокруг нас. Наилучшие идеи либо наиболее четкие познания разрешают населению земли наиболее уместно применять дары Земли, чтоб всё в основном и всё резвее удовлетворять свои потребности. Конкурентность в сфере мыслях вольная и ожесточённая: испытание временем проходят только самые полезные идеи. В результирующих познаниях закодированы шаблоны действий, при помощи которых мы переносим наше воображение на мир вокруг нас. Идеи-победители выбирает рынок, и дальше они распространяются в виде вещественных богатств, утончённых манер и характеров и наиболее проникновенного искусства. Наша жизнь – это воплощение наших мыслях. Как давал информацию Герберт Уэллс:

«Людская история – это, в сути, история мыслях».

Либо как подробнее раскрыл эту идея Уильям Дюрант:

«История – это лаборатория, где происходят сотки тыщ тестов в экономике, религии, литературе, науке и управлении; история – это наши корешки и наше просвещение, пройденный нами путь и единственный свет, способный прояснить истинное и подвести к будущему».

Мы унаследовали от наших протцов идеи, на которых держится цивилизация и которые оттачивались средством вольной торговли и выражались в создаваемых нами инструментах, технике и культуре. В процессе торговли наши идеи совершенствуются, позволяя всему, что мы говорим либо делаем, лучше удовлетворять наши потребности. Задумайтесь о том, как эволюционировал наш язык от неявного бормотания до сладкоречия, либо как наше поведение изменялось под воздействием культуры, либо как наши транспортные технологии прогрессировали от телег к самолётам. Главные составляющие всех окружающих нас современных чудес были доступны постоянно, но ранее нам просто недоставало мыслях, нужных для этих изобретений. Нашей целью как сейчас живущего поколения, ответственного за появление мыслях, обязано быть их оттачивание для наших потомков – и эта цель достигается средством нововведений.

: Unsplash

Инновация – это всего только реконфигурация природного «сырья» в согласовании с нашими самыми полезными идеологическими структурами. Иными словами, креативность – это когда берёшь известные составляющие и сочетаешь их согласно новеньким познаниям. Оттачивание познаний, чтоб лучше удовлетворять свои потребности, просит горячих идейных столкновений и трений, присущих торговле. Таковым образом, торговля – это «метаидея» населения земли, порождающая все наши наилучшие идеи. «Мета» (от греческого μετά – «опосля» либо «за») – это приставка, значащая нечто наиболее пространное либо высшее: торговля – это мысль о улучшении мыслях. Она подразумевает, что хоть какой может знать что-то, что не знают остальные, мотивирует обучить других и дозволяет извлечь выгоду из схожих способностей. Торговля указывает нам, когда мы плохо проинформированы, преследуя свою цель, что выручает нас от вреда либо помогает достигнуть цели проще. Создание богатства неотделимо от появления мыслях: чем больше мы знаем, тем легче мы удовлетворяем наши (текущие и потенциальные будущие) потребности средством нововведений и тем больше мы обретаем богатства. Писатель Мэтт Ридли передал дух этого отношения меж вольной торговлей и нововведениями в последующих словах:

«Инновация – это дитя свободы и родитель благоденствия».

Свободно-рыночный капитализм – это мысль, не имеющая равных, если гласить о порождении нововведений. В XX веке он зарекомендовал себя как самая удачная финансовая модель для расширения торговли, появления мыслях и скопления богатства во время идейного соперничества меж южноамериканским капитализмом и русским коммунизмом. Сбитый с толку утопическими обещаниями, Русский Альянс пробовал поменять присущие южноамериканскому капитализму суждения выгоды призывами к патриотизму и самоотверженности, сиим самым отравив источник зания, порождаемый торговлей. Под моралистическим камуфляжем коммунизма (марксистский девиз говорил: «От всякого по возможностям, любому по потребностям») совершались одни из самых страшенных зверств в истории. Уже в самом начале русского опыта производительность упала и миллионы людей погибли от голода либо от рук страны. Когда власти мнят себя Богом, цивилизации пылают в аду. Русский Альянс поновой открыл то, о чём столетиями ранее предупреждал Аристотель:

«Когда всё принадлежит всем, ничто никого не заботит».

Южноамериканский капитализм превзошёл русский коммунизм. Капитализм – это социоэкономическая система, построенная на трёх столпах: личная собственность, верховенство закона и добросовестные средства. Личная собственность представляет исключительные дела меж индивидумами и хоть какой частью природы, в преобразование которой они вкладывают своё время и которой они могут потом обмениваться с иными таковыми же независящими индивидумами. Верховенство закона – это механизм ненасильственного разрешения споров, связанных с личной собственностью. Добросовестные средства – это личная собственность, которую беспрепятственные рыночные процессы естественным образом выбирают как самую ликвидную. Так как капитализм содействует торговле, он поддерживает этот продуктивный источник новейших мыслях, поощряя экономическое сотрудничество и (мирную) конкурентнсть. Стабильность правил – краеугольный гранит мира: при фиксированных и обычных законах участники рынка обязаны играться по правилам, чтоб честно зарабатывать на жизнь. Как давал информацию Фредерик Бастиа:

«Когда продукты не пересекают границы, это делают бойцы».

В простом смысле торговля – это питательная влага, поддерживающая инновации, и её размеренный приток – это источник мира. Капитализм – это социоэкономический «колодец», построенный для того, чтоб защитить этот неиссякаемый идеологический источник цивилизации – торговлю.

Суперкомпьютер мыслях : Forbes

«Величавые мозги дискуссируют идеи. Средние мозги дискуссируют действия. Маленькие мозги дискуссируют людей». – Элеонора Рузвельт

Будучи основным посредником в торговле, средства – неотъемлемый инструмент для появления мыслях. В торговле всё оценивается как некоторая толика всего остального. К примеру, машинка может стоить 132 стула, а дом – 11 машин. Средства – это средство, позволяющее проще рассчитывать эти обменные курсы: инструмент, упрощающий торговлю, стандартизируя посредничество в ней. Подобно иным инструментам, средства разрешают нам достигнуть наилучших результатов, прилагая меньше усилий; а сэкономленное благодаря инструментам время – это и есть достояние. А именно, средства разрешают нам резвее оценивать, договариваться и заключать сделки. Без средств требовались бы неизменные пересчёты бессчетных обменных курсов меж разными экономическими продуктами. С средствами все обменные курсы сжаты в единое число – выраженную в деньгах рыночную стоимость. Таковым образом, средства ускоряют торговлю и её невидимого близнеца – появление мыслях. Стандартизация средств ведёт к масштабной экономии в торговле. Конкретно эта экономия вдохновляет рынок сходиться на каких-либо одних деньгах – как было в случае золота и (ранее – его денежной абстракции, а сейчас – призрака) южноамериканского бакса.

«Бумага – это бедность… это только призрак средств, а не сами средства». – Томас Джефферсон

Средства – это средство, через которое участники рынка выражают свои идеи, предпочтения и ценности. Системы ценообразования – это экономические коммуникационные сети, нескончаемо отражающие и координирующие рыночное поведение, информируя всех о сделках всех других. К примеру, когда вы покупаете машинку и продаёте дом, экономика реагирует, производя больше машин и меньше домов. Даже когда вы покупаете акции, вы выражаете идею, что их ожидаемые будущие валютные потоки стоят больше, чем текущая стоимость, и рынок поглощает этот тезис, когда вы заключаете сделку. Ценовые сигналы повсевременно изменяют стимулы, чтоб гарантировать, что ресурсы распределяются согласно текущему совокупному составу предпочтений участников рынка. Предприниматели, специализирующиеся торговлей, содействуют правдивому ценообразованию, стремясь приобрести дёшево, реализовать недешево и прибыльно обслужить друг дружку. Подлинный вольный рынок – это площадка для беспрепятственного и добровольческого обмена, где соревнуются, смешиваются и преображаются идеи. С таковой точки зрения вольный рынок можно сопоставить с безупречной распределённой вычислительной системой – сетью сознаний, движимой человечьими действиями и соединённой ценами.

Увлекательное по теме: Наш цикл статей о Истории происхождения средств

Средства расширяют способности нашего разума. Мышление – это проявление рациональности: деятельность по сопоставлению всех животрепещущих причин с тем либо другим ходом событий. Генерируя в уме разные нюансы и проявления, относящиеся к той либо другой ситуации, люди делают мысленную пошаговую картину грядущего поведения. Мышление включает взвешивание чего-то 1-го относительно другого. Когда наше мышление простирается на средства, мы получаем доступ к коллективному разуму остальных участников рынка через ценовые сигналы, которые сами также проявления рациональности: относительные оценки, выраженные в деньгах. Когда рациональность всех участников рынка собрана в рыночной стоимости, это порождает активное появление мыслях. Таковым образом, вольные рынки – это суперкомпьютеры, генерирующие идеи. Конкретно потому южноамериканские инновации не имеют равных. Население земли осваивает мир, направляя энергию по идеологическим силовым линям, имеющимся в его коллективном разуме – на вольном рынке.

Вольные рынки – это свободное мышление

«Человечий разум, в один прекрасный момент расширенный новейшей мыслью, больше не вернётся в прежние рамки». – Оливер Уэнделл Холмс

Вопреки распространённому заблуждению, средства не создаются правительством. Средства появляются сами по для себя – это просто самый ликвидный продукт на том либо ином рынке. Когда люди стремятся удовлетворить свои потребности средством торговли, они повсевременно пробуют поменять свои продукты на какие-то наиболее ликвидные, чтоб приблизиться к получению вожделенных объектов. В этом процессе определённый актив – будь то соль, скот либо золото – приобретает самую большую ликвидность, и это (по определению) и есть средства. Таковым образом, средства – неминуемое следствие вольной торговли.

: Unsplash

С развитием глобальных рынков принятыми средствами стали драгоценные сплавы из-за их наилучших валютных свойств, таковых как долговечность, делимость, портативность, узнаваемость и уникальность. Золото, превосходящее все остальные сплавы в плане редкости, сделалось главными средствами мира как раз поэтому, что его предложение менее изменчиво. Но с течением времени центральные банки наложили на золото свою лапу и выстроили на его базе пирамиду, известную как фиатная валюта. Когда центральные банки монополизировали рынок средств, он стал несвободным. Идти вразрез со свободно-рыночным капитализмом – как удостоверился на горьком опыте СССР – это весьма нехорошая мысль: это противоречит естественной людской склонности к торговле, появлению мыслях и созданию богатства. Как поэтически обрисовал Марк Аврелий нашу способность сотрудничать:

«Мы рождены, чтоб работать совместно, как ноги, руки и глаза, как два ряда зубов – верхний и нижний. Когда одно препятствует другому – это противоестественно».

Разумеется, что стеснять способность участников рынка выражать свои идеи средством торговли – это нарушение «правил» капитализма. Любые ограничения вольной торговли губительны как для нововведений, так и для сотворения богатства. Подлинному капиталистическому обществу нужны незыблемые правила торговли, такие как равноправное верховенство закона, неприкосновенное право личной принадлежности и неограниченные добросовестные средства. В таковой незапятанной капиталистической системе индивиды могут создавать для себя достояние, лишь предоставляя обществу что-то, что ему необходимо (даже если его потребности ещё не сформулированы). Но наш современный мир, где всё и вся регулируется, далёк от этого эталона.

Любопытно почитать: Столетие фискальной и монетарной политики: инфляция и дефляция

Хоть какое регулирование – это ограничение свободно-рыночных сил, препятствующее появлению мыслях и его вещественному следствию – созданию богатства. Последнее проявление правового регулирования – это монополизация, когда всякая мирная конкурентность угнетается принуждением либо насилием. В современном мире рынок средств не волен, потому что на нём властвуют картели центральных банков – легализованные монополии, искажающие цены, ограничивающие торговлю и препятствующие появлению мыслях. Броско, что центральный банк также был главный составляющей русского коммунизма: муниципальная банковская монополия была пятой мерой в «Манифесте Коммунистической партии» Маркса. Настоящий капитализм никогда не существовал конкретно поэтому, что правила средств постоянно перекручивались интервенционистами, преследовавшими собственные имущественные интересы на всех рынках, узнаваемых истории. Законодательные преграды, возводившиеся правительствами, чтоб изолировать монополию центральных банков на средства от свободно-рыночного капитализма, многообразны. Такие изощрения разрушают подотчётность, изобретательность и добродетель.

«Чем больше законов, тем меньше справедливости». – Марк Туллий Цицерон

При незыблемых капиталистических правилах «игра» макроэкономики присваивала бы населению земли организующий принцип, побуждая нас находить наилучшие методы, как что-либо сказать либо сделать, делая обоюдные ставки на рынке, заместо того чтоб врать, красть либо взимать налоги. Когда правила нереально нарушить, игра добросовестная и потребности удовлетворяются лучше. Когда «игроки» обосновывают на рынке неправоту друг дружку – обнаруживая и продавая наилучшие средства ублажения потребностей, – результирующий прирост продуктивности распространяется в обществе средством торговли. Капитализм создаёт среду, благоприятствующую неизменному массовому обучению. Иными словами, когда идеи свободно соперничают, создаётся больше богатства – почаще всего в виде наилучших инструментов, услуг либо познаний. Мизес обрисовывает эту неразрывную связь меж появлением мыслях и рыночной конкурентнстью в своём шедевре «Людская деятельность»:

«Конкурентность не значит, что хоть какой может преуспеть, просто подражая иным. Она значит возможность обслуживать потребителей лучше либо дешевле без ограничений, создаваемых преимуществами для тех, чьим интересам вредят инновации. Новенькому, желающему кинуть вызов старенькым, упрочившимся фирмам, необходимы только мозги и идеи. Если его проект удачно удовлетворяет самые насущные из неудовлетворённых потребностей потребителей либо обслуживает их дешевле, чем старенькые поставщики, то он преуспеет, невзирая на размеры и влиятельность старенькых компаний».

Если применять термин Рэя Далио, вольные рынки – это меритократии мыслях: беспрепятственные торговые сети, стимулирующие появление наилучших мыслях и их проникновение в цивилизацию. Данная мысль неявно подразумевает, что инновации можно лишь поощрять, но не регулировать. И тут проявляет себя невежество приверженцев современной валютной теории, выступающих за «активацию бездействующего капитала средством инфляции»: средства, похищенные средством инфляции, могут мобилизовать людей и капитал, но лишь неразумным методом, так как у бюрократов нет ни подотчётности, ни распределённой вычислительной мощности, присущей вольному рынку, и лишь до того времени, пока это паразитирование на продуктивной экономике её не убьёт. Выражаясь ординарными экономическими понятиями, вольные рынки делают население земли наиболее продуктивным, а монополии, либо несвободные рынки, – наименее продуктивным. Не считая того, состояние нашего коллективного разума отражает состояние наших средств. Мы мыслим сейчас в баксах лишь поэтому, что когда-то они конвертировались в золото. Монополизировав и подменив средства, центральные банки исказили нашу способность ясно принимать мир.

Вольному разуму нужна возможность свободно выбирать средства. Принимая свободно-рыночную парадигму во всех наших действиях, мы мыслим свободнее и становимся умными и обеспеченными. Вольный рынок можно также представить как систему выявления и исправления ошибок: средством цен он провоцирует обнаружение и разрешение неудовлетворённых потребностей (социоэкономических ошибок). Инфляция, создаваемая центральными банками, искажает эту систему исправления ошибок, из-за что растёт неудовлетворённость. Такую манипуляцию рынком оправдывают намерениями центральных банкиров «управлять экономикой», как если б кому-то из людей когда-либо удавалось удачно управлять сложной системой, не вызвав каскад ненужных последствий. Убеждённость в полезности их безизбежно ограниченных познаний, в противоположность свободно-рыночным действиям, которые повсевременно обновляют познания, – это гнилостная сущность вредительства центральных банков. Как искрометно увидел создатель «Потерянного рая» Джон Мильтон:

«Зло – это сила, верящая в полноту собственных познаний».

Центральные банки могли бы раскаяться, признав эту ужасную идейную ошибку и позволив вольному рынку поправить промахи, совершавшиеся в протяжении наиболее чем столетия. Поначалу будет больно, но это совершенно точно будет служить длительным интересам цивилизации, – как бывает, когда наркоман в конце концов начинает реабилитацию. Но гордыня и жадность практически наверное помешают такому безупречному финалу. Подытоживая аргумент: свободно-рыночное ценообразование – это система исправления ошибок, а центральные банки ограничивают эту способность выявлять и устранять ошибки. Центральные банки, действующие так, как будто владеют полными познаниями о рынках, – это сущее зло, институт экономической деспотии, таковой же бестолковый, как Русский Альянс. В сфере мыслях свобода созидательна, а деспотия – разрушительна.

Величайшая мысль в истории : Unsplash

«Мысль – это спасение при помощи воображения». – Фрэнк Ллойд Райт

Неотъемлемая часть идеи всех средств состоит в том, что сегодняшние и будущие участники рынка будут свободно принимать их в торговле. Возможность того, что средства будет принимать очень вероятное количество торговых партнёров, почти во всем зависит от того, как отлично они сохраняют свою уникальность. Чтоб максимизировать эту функцию средства сбережения, средства должны быть устойчивы к нелегальному присвоению – будь то средством инфляции, фальшивомонетничества либо конфискации (потому что всё это – кража). Самые устойчивые к недобровольному обмену (другими словами краже) средства обычно стают самым пользующимся популярностью добровольческим средством обмена. Иными словами, в свободно-рыночной конкуренции одолевают средства, более устойчивые к краже. Те, кто по ошибке выбирает наименее устойчивые к краже средства, оказываются в немилости у рыночных действий, когда воры лишают их богатства при помощи инфляции, фальшивомонетничества либо конфискации. Можно сказать ещё по-другому: участники рынка выбирают те средства, которые минимизируют потребность доверять друг дружке. Центральные банки продолжают накапливать золото, поэтому что это средства, сводящие к минимуму потребность в доверии. Биткойн ещё больше минимизирует потребность в доверии и потому составляет конкурентнсть золоту.

Средства – наилучшая мысль, какая нам когда-либо приходила в голову, поэтому что без их не существовали бы все остальные волшебные идеи, генерируемые рынком. Будучи самым ликвидным продуктом, средства – высшее воплощение нашей метаидеи, предлагающее нам неограниченный выбор в рыночном обмене. Как разработка, избранные вольным рынком средства максимизируют людскую свободу и сотрудничество. Исторически золото снижало мотивацию к насилию, потому что было наиболее надёжной формой богатства, чем продукты, земля и большая часть остальных активов. Таковым образом, золото существенно сузило круг активов, за которые стоит биться, и сиим самым вызвало беспримерное публичное сотрудничество, торговлю и создание богатства. Это также имеет глубочайшие нравственные следствия: когда средства трудно украсть, общество становится работящим; когда же их просто украсть, общество тяготеет к клептократии. Разрешите сконструировать аргумент в одном предложении: золото было величайшим в истории инвентарем, побуждавшим нас становиться всё наиболее цивилизованными.

Если цель населения земли – строить цивилизации, то нашей самой блестящей мыслью было применять золото в качестве средств.

Глобальный золотой эталон улучшил торговлю (нашу метаидею), минимизировав необходимость в доверии, и отдал миру единый валютный протокол – сиим самым максимизировав экономию времени в торговле и, соответственно, создание богатства (две стороны одной монеты). Снова же, создание богатства полностью зависит от появления мыслях: внедрение золота как средств привело мир к несравнимому великолепию новейших мыслях и нововведений, ознаменовавшему период, узнаваемый как Золотой век и Красивая эра.

Это воистину блестящая мысль, но далековато не безупречная: из-за собственной физической природы золото всё же уязвимо к краже; а так как оно тяжёлое, внедрение его как средств в огромных масштабах привело к централизации его хранения в банковских сейфах (потому что дешевле проводить транзакции в картонных абстракциях золота, чем в физическом сплаве). На этих централизованных припасах золота, будто бы гнойный нарыв, образовались антикапиталистические университеты – центральные банки. Эти обманчивые и грешные университеты возмутительно третируют основополагающими принципами капитализма: центральные банки выше закона; они практикуют постоянную конфискацию личной принадлежности средством инфляции и навязывают самые нечестные средства в истории. Все бизнес-модели центральных банков критически зависят от недочетов золота в плане делимости, портативности и узнаваемости:

  • Если б золото было совершенно делимым, не было бы обстоятельств подменять его картонной валютой.
  • Если б золото было совершенно портативным, то его можно было бы закодировать в виде инфы, тогда и не было бы необходимости доверять банкам, потому что расчёты проходили бы моментально.
  • Если б золото было совершенно известным, не было бы экономического смысла в «гос печати» на государственных валютах, потому что хоть какой мог бы без помощи других одномоментно проверить подлинность средств.

Эти технологические недочеты золота сделали поверхность атаки, которой не один раз злоупотребляли центральные банки. К счастью для людей XXI века, вольная торговля – которую неоднократно улучшили веб и цифровые технологии – породила ещё наиболее блестящую идею, обещающую навечно положить конец криминальным схемам центральных банков.

Величайшая мысль современности

«В мире нет ничего наиболее могущественного, чем мысль, время которой пришло». – Виктор Гюго

Соединённые Штаты Америки были основаны на трёх столпах свободно-рыночного капитализма: личная собственность, верховенство закона и добросовестные средства. Южноамериканская Конституция отдала штатам право выпускать золотую либо серебряную валюту, воспретила подоходный налог и исключила существование государственного центрального банка. К огорчению, опосля удачного сотворения южноамериканского центрального банка (опосля 2-ух неудачных попыток) базовое для свободно-рыночного капитализма право личной принадлежности сделалось уязвимым к нескончаемому нарушению средством инфляции. Примером таковой несостоятельности стал «величавый золотой грабёж 1933 г.» (также узнаваемый как президентский указ № 6102): это было неконституционно и открыто нарушало право личной принадлежности. Любые указы властей (включая указ применять фиатную валюту) – это ересь, ибо правда невозможна под принуждением. Свободно-рыночные силы постоянно приводят к правде.

Биткойн – это идеологический синтез золота и веба. Он совершенно воплощает три столпа свободно-рыночного капитализма, основополагающую идею США, причём в таковой форме, которую не могут извратить правительственные указы. Так как его валютная масса не быть может изменена, его держатели защищены от конфискации средством инфляции, что улучшает их право личной принадлежности (столп №1). Споры в сети Биткойна разрешаются консенсусом, и использовать насилие в попытке воздействовать на этот процесс непрактично, что улучшает процесс ненасильственного разрешения споров, воплощённый в верховенстве закона (столп №2). Совершенствуя 1-ые два столпа свободно-рыночного капитализма, Биткойн безизбежно сделает лучше и крайний столп, став крайней стадией в эволюции добросовестных средств, избираемых вольным рынком (столп №3). Будучи единственными неприкосновенными средствами из всех имеющихся, Биткойн – это капитализм в чистейшей форме: незыблемое воплощение самого крепкого социоэкономического «колодца» в истории.

Кривая принятия Биткойна. Биткойн — это очищенный капитализм: стильное математическое решение прошедших заморочек средств. : medium

Конкурентность и сотрудничество актуально нужны. Сохранение энергии – непререкаемый факт: организации, способы и инструменты, достигающие наилучших результатов при помощи меньших усилий, обычно достигают приемущества, потому что их охотно выбирают участники рынка, «рискующие своей шкурой». Все естественные системы развиваются, строго следуя термодинамическим принципам (другого пути нет). Средства, нравственные принципы и стратегии, идеальнее всего повышающие продуктивность, выигрывают в конкуренции на вольном рынке – признание данной правды значит свободу. Биткойн – это система, которая минимизирует конкурентную асимметрию, максимизируя подотчётность, и сиим самым поощряет добросовестную игру и исправление ошибок на рынке. Построенный не незыблемых законах вселенной – термодинамике, – Биткойн известен своим быстрым ростом.

Мы есть то, что мы строим, и мы строим то, чем мы являемся. Появление мыслях и создание богатства – это всего только проявления головного импульса жизни: рвения к росту. Без адекватного обмена рост организмов и экономик усугубляется. В этом плане природа безжалостна: если ты закончил изменяться, для тебя конец. Когда мы стареем, у нас замедляется кровообращение, что предсказывает упадок тела и мозга. Физические упражнения могут предоставить определённую защиту, улучшив обмен кислорода, воды и питательных веществ, по этому мы будем умнее, здоровее и энергичнее в старости. Как сладкоречиво обрисовывает старение Уильям Дюрант:

«Это физиологическое и психологическое увядание. Затвердевают артерии и группы, замедляются мысли и кровь. Человек так стар, как его артерии, и так молод, как его идеи».

Что правдиво о микрокосме отдельного участника рынка, то правдиво и о макрокосме глобального рынка: препятствование вольной торговле закупоривает воззвание мыслях и делает «социоэкономический сверхорганизм» (население земли) наиболее уязвимым к заболеваниям и погибели. Чем больше ограниченных индивидов, тем ужаснее весь коллектив адаптирован к действительности. Создание препядствий для торговли средством регулирования и конфискации – внегласная цель центральных банков – негативно для свободно-рыночной парадигмы, которая крепит экономическую жизнеспособность, общественную мораль и прогресс цивилизации.

Все индивиды стремятся обрести свободу, блага и власть. Правительства – это мы и наши желания в большем масштабе, лишь ни перед кем не подотчётные и владеющие орудием массового поражения. Никакие слёзы не смоют кровь, пролитую на войне; фуррора способна достигнуть только верно применённая практичность. Без борьбы – будь то моральной либо физической – люди стают слабее. Наличие общего противника сплачивает людей. Может быть, Биткойн способен выступить моральной кандидатурой войне – мирной, но дисциплинирующей силой. Южноамериканский прагматист Уильям Джеймс веровал, что нужен «моральный эквивалент» войны, чтоб положить конец её страхам:

«До сего времени война была единственной силой, способной дисциплинировать целое общество, и пока не будет организована эквивалентная дисциплина, я считаю, война обязана получать своё».

Если это так, то Биткойн может стать новейшей организующей силой для цивилизации – собственного рода религией, рождённой из экономики и компьютерных наук, духовным учением, которое разорит и убьет военные машинки и идеологии центральных банков. Война – это дарвинизм в геополитических масштабах, и её зверствам не будет конца, пока все страны не согласятся либо не будут обязаны подчиниться высшей силе – «сверхгосударству», чья основная теорема – свобода личности. Биткойн – инфраструктура, содействующая торговым потокам личной принадлежности, – это мост меж коммунистическим утопизмом и капиталистическим прагматизмом, и он может стать таковым сверхгосударством, перед которым преклонят колени все страны. Может быть, создание этого сверхгосударства началось с генезис-блока, а может, это ещё впереди. Пока же мы можем только сказать: Биткойн – это средства.

иллюстрации: БитНовости

Средства – это основной посредник в торговле, а торговля – это метаидея населения земли. Какие бы средства ни одолели на вольном рынке, это искрометно сформулированная, цивилизаторская мысль. Капитализм – социоэкономическая система, содействующая расширению торговли, уважая принципы вольного рынка, основной из которых – это личная свобода. Биткойн – добросовестные средства, предлагающие своим держателям неразрушимое право личной принадлежности и совершенное верховенство права, – это кульминационная инновация капитализма. Кажется, как будто торговля в протяжении всей истории вела нас к появлению данной идеи: неограниченным, добросовестным и легкодоступным деньгам. Как и идеям, Биткойну характерны нематериальность, быстрота и антихрупкость: он может передвигаться со скоростью света и храниться в уме. Благодаря тому, что он устойчив к краже и основан на термодинамических принципах, Биткойн открывает нам дверь в мир беспримерной свободы, возвышенной морали и усовершенствованной продуктивности. Биткойн даёт нам свободу вести торговлю без вмешательства центральных банков, хранить наше достояние в месте, откуда его нереально конфисковать, и принять правду в мире, погрязшем в обмане.

Совместно все эти идеи делают Биткойн самой блестящей мыслью за всю историю населения земли – спасительным фундаментом, на котором мы можем выстроить будущую цивилизацию, которая будет различаться большей изобретательностью, наилучшей нравственностью и благоденствием.

«Созидать всё таковым, какое оно по сути, знать его природу и цель, созодать лишь то, что верно, гласить лишь правду, ничего не утаивая, – это ли не спасение? Что ещё это быть может, если не жить всеполноценно – отплачивать хорошем за добро, создавая цепочку из благих поступков без мельчайшего недостатка». – Марк Аврелий

Вы постоянно сможете поблагодарить переводчика за проделанную работу: BTC: 3ECjCH5tPoyDCqHGCXfiiiLZQ3tVGzCSxB ETH: 0xf45a9988c71363b717E48645A412D1eDa0342e7E

Author: Anonim