Основания политической экономии: Теории продукта и средств

Это 4-ая и крайняя часть серии статей, в какой коротко резюмируется работа Карла Менгера «Основания политической экономии». Она обхватывает шестую, седьмую и восьмую главы книжки и выстраивает теоретическую базу вокруг продукта и средств.

Глава VI – Потребительная и меновая ценность 1. Суть потребительной и меновой ценности

Когда люди поглубже соображают свои экономические интересы и начинают обмениваться благами, возникает ситуация, при которой обладание некоторым экономическим благом даёт собственному обладателю возможность получать любые остальные блага средством обмена. Когда это происходит, то больше не требуется иметь в своём распоряжении какие-то определённые блага, которые конкретно нужны для ублажения определенных насущных потребностей.

Как мы знаем, чтоб представлять некоторую ценность, благо обязано удовлетворять те потребности, которые остались бы неудовлетворёнными при отсутствии у нас данного блага. Но каким бы образом это ни происходило, прямым либо косвенным (средством обмена на другое благо), в принципе непринципиально, когда само существование ценности у этого блага находится под вопросцем. Мы называем ценность в первом случае потребительной, а во 2-м – меновой.

2. Отношение меж потребительной и меновой ценностью благ

В экономике изолированных домохозяйств экономические блага для всех хозяйствующих субъектов, обладающих ими, или имеют потребительную ценность, или совершенно не представляют ценности как-таковой. Но даже в обществе, в каком обширно развита торговля, можно увидеть экономические блага, не представляющие меновой ценности для обладающих ими хозяйствующих субъектов, в то время как потребительная ценность этих благ для их не подлежит никакому сомнению. Менгер приводит несколько примеров таковых благ: костыли очень искалеченного человека, заметки, которыми может пользоваться лишь их создатель, родовые документы и много остальных им схожих благ. В развитом обществе нередко наблюдаются дела обратного нрава. Очки и оптические инструменты, хранящиеся на сладе у торговца оптическими продуктами, обычно, не имеют для него никакой потребительной ценности, также, как её не имеют и хирургические инструменты для тех, кто их производит и продаёт, буквально также, как для книготорговцев книжки на зарубежных языках, понятных лишь немногим учёным. Но все эти блага, непременно, имеют для вышеназванных лиц ценность меновую. Во всех вариантах, когда благо имеет и потребительную и меновую ценность для собственного носителя, экономической ценностью будет та, которая более принципиальна для него.

3. Конфигурации в экономическом «центре масс» ценности благ

Одной из самых принципиальных задач, стоящих перед хозяйствующими субъектами, является выявление экономической ценности благ – другими словами определение которая из 2-ух, потребительная либо меновая ценность представляет для их экономическую ценность. Разумеется, что всё, способствующее понижению для нас потребительной ценности блага, может привести к тому, что экономической ценностью станет меновая, а всё, что увеличивает потребительную ценность, в свою очередь, может отодвинуть его меновую ценность на задний план. Повышение же либо уменьшение меновой ценности блага может привести, при иных равных критериях, к обратному эффекту. Главными причинами конфигураций экономической формы ценности согласно Менгеру являются:

(1) Конфигурации в значимости для хозяйствующего субъекта, обладающего благом, ублажения тех либо других потребностей, которым благо служит, так как это обусловливает повышение либо уменьшение потребительной ценности крайнего. К примеру, если человек теряет вкус к потреблению табака либо вина, то имеющиеся у него припасы вина либо табака, приобретут для него меновую ценность, как преобладающую.

(2) Конфигурации в свойствах блага могут поменять центр масс его экономической значимости для обладателя, если его потребительная ценность также изменяется в следствие этого, в то время как, меновая ценность или остаётся прежней, или также возрастает либо миниатюризируется, но не так существенно, как 1-ая. В качестве примера Менгер упоминает, что платьица, лошадки, собаки, кареты и подобные предметы обычно на сто процентов теряют свою потребительную ценность для богатых людей, если в их наружном виде находится какой-нибудь недостаток.  И хотя их меновая ценность тоже снижается, она приобретает наиболее принципиальное значение, потому что утрата в потребительной ценности наиболее принципиальна для таковых людей, нежели понижение их меновой ценности. Иной пример – рестораторы либо торговцы бакалейных продуктов могут употреблять продовольственные продукты, наружный вид которых может быть имеет некоторый недостаток, для собственного употребления, потому что такие блага практически совсем теряют свою меновую ценность, в то время как потребительная часто остаётся постоянной, либо же снижается не так очень.

(3) Конфигурации в количестве благ в распоряжении хозяйствующих субъектов непременно может сдвинуть акценты экономического значения ценности этих самых благ. Повышение количества благ, имеющихся у человека, практически постоянно приводит к уменьшению для него потребительной ценности каждой единицы блага, а меновая ценность напротив становится наиболее принципиальной. В случае уменьшения количества блага имеет пространство обратное соотношение. Пример: Для первого имеющегося апельсина ведомую роль часто будет иметь потребительная ценность, в то время как для десятого доминирующей, быстрее всего, будет меновая ценность, и, таковым образом, он быть может обменен на яблоко, даже если человек предпочитает яблокам апельсины.

Глава VII – Учение о товаре 1. Понятие «продукт» в обыденном и научном смысле

В экономике отдельного домохозяйства производительная деятельность ориентирована лишь на создание благ, подходящих для собственного употребления. Ввиду специфичной природы данной для нас формы хозяйствования естественным образом исключается создание благ для следующего обмена. Само собой очевидно, что разделение труда в границах изолированного домохозяйства остаётся очень ограниченным.

Менгер утверждает, что можно считать, что люд сделал собственный 1-ый шаг в экономическом развитии, когда лица, приобретшие определённый навык, дают свои услуги обществу и обрабатывают сырьё, предоставленное им иными людьми, за некоторое вознаграждение. К примеру, ремесленник может брать кусочки глины у собственных заказчиков и созодать им за плату глиняные чашечки. Новеньким шагом по пути экономического развития можно считать ситуацию, когда ремесленники сами начинают закупать сырьё для собственной продукции, даже если все они ещё создают продукты по заказу потребителей.

Создание продукции на заказ просит времени, и это событие привело к изготовлению продуктов про припас для вероятной реализации в дальнейшем. Ворачиваясь к нашему примеру, ремесленник будет иметь припас чашек на складе для того, чтоб быть в состоянии удовлетворять запросы покупателей сходу по мере их появления. Этот метод обеспечения общества приводит в итоге с одной стороны к фабричному производству, а с иной – к покупке пользователем готовых (конфекционных) продуктов. Такие изделия, которые производитель либо торговец-посредник держит наготове для реализации, именуются продуктами. В его принятом значении употребление этого термина обычно ограничивается движимыми вещественными благами (кроме средств).

Чем выше уровень развития цивилизации, достигнутый народом, и чем наиболее узконаправленным становится производственная деятельность всякого хозяйствующего субъекта, тем почаще встречаются основания для появления экономических отношений по обмену благами меж хозяйствующими индивидумами, и тем больше становится абсолютное и относительное количество этих благ, которые в хоть какой момент имеют соответствующие индивидуальности продукта. Пока, в итоге, экономические выгоды, которые можно извлечь от реализации этих отношений, не станут довольно значительными, чтоб вызвать возникновение особенного класса хозяйствующих субъектов, который занимается обменными операциями в интересах общества, и кто получает за это вознаграждение в виде части прибыли от торговли. Это естественно же торговцы и негоцианты, а в сегодняшних реалиях — просто обладатели магазинов.

Нрав продукта – это не нечто характерное какому-либо благу по дефлоту, не некоторое его свойство, а всего только особенное отношение блага к человеку, в чьём распоряжении это благо находится.  Благо теряет свою товарную суть, если хозяйствующий субъект, обладающий им, отрешается от намерения избавиться от него, либо же это благо попадает в руки людей, которые не планируют в последствии его обменивать, а собираются его употреблять для собственного потребления. Менгер приводит несколько примеров для пояснения этих отношений: шапка и шёлковая материя, выставленные шляпником и торговцем тканями на продажу в собственных лавках, являются примерами продуктов. Но они немедля перестают быть такими, если шляпник вдруг решает употреблять шапку сам, а торговец тканями преподнести шёлковую ткань в подарок собственной супруге. Упаковки сахара либо апельсины являются продуктами в магазине торговца бакалеей, но они теряют нрав продукта, как перебегают в руки потребителей. Потому товарный нрав – это не некое особое свойство благ, но, по обыкновению, является только временной связью меж благами и хозяйствующими субъектами. Как они добиваются собственного экономического назначения, они перестают быть продуктами и стают предметами употребления. Но в тех вариантах, когда этого не происходит, как это нередко бывает, к примеру, в случае золота, серебра и т.д., до этого всего в форме монет, они продолжают оставаться «продуктами».

На основании этого, по словам Менгера, можно сделать два вывода: (1) нередко высказываемое утверждение о том, что средства являются «продуктом», совсем никак не разъясняет неповторимого положения средств посреди продуктов; (2) точка зрения тех, кто опровергает товарный нрав средств, так как «средства как таковые, в особенности в форме монеты, не служат никаким целям употребления», несостоятельна просто поэтому, что тот же самый аргумент быть может выдвинут против товарного нрава всех остальных благ, даже если б мы проигнорировали тот факт, что существует неверное представление о принципиальной функции средств, которое заключается в предположении, что они не потребляются.

2. Пригодность продуктов для реализации

А. Наружные причины, ограничивающие продаваемость продуктов.

Исходя из убеждений Менгера продаваемость продуктов (лёгкость, с которой продукт быть может куплен и продан) ограничена 4-мя факторами:

(1) Их реализуемость ограничена в отношении круга лиц, которым можно сбыть продукты. Собственник продуктов не сумеет реализовать их хоть какому человеку по собственному выбору. Постоянно есть определённый круг хозяйствующих субъектов, которым лишь и можно сбыть продукт. Обладатель не имеет никаких шансов реализовать свои продукты тем людям, которые в нём не испытывают никакой потребности, также тем, кто в силу правовых либо физических обстоятельств лишены способности их приобрести, и ещё тем, кто обыденно не понимает о показавшейся способности обмена, и, в конце концов, хоть какому, для кого предлагаемое количество рассматриваемого продукта не представляет эквивалента большему количеству предоставленного за него в обмен блага, чем для начального обладателя продукта. Менгер приводит сопоставление количества людей, которым можно реализовать хлеб и мясо, с тем количеством, кому можно сбыть астрономические инструменты. Либо число людей, которые приобретают вино и табак, с числом людей, приобретающих сочинения на санскрите.

(2) Реализуемость продуктов ограничена географической областью, где они могут отыскать сбыт. Для того, чтоб реализовать продукт в какой-нибудь местности, нужно, чтоб были удовлетворены два условия: (а) не обязано быть физических либо правовых препятствий к перевозке данного продукта в эту местность и реализации его там, и (б) чтоб связанные с перевозкой расходы и издержки не превосходили той выгоды, которая быть может получена от ожидаемой способности обмена. Таковой дешёвый, но достаточно тяжёлый продукт, как лесоматериалы, может оказаться нерентабельным для транспортировки на рынок, находящийся весьма далековато от места его происхождения.

(3) Объём сбыта продуктов ограничен в количественном отношении. Согласно Менгеру: Издатель сочинения о языке краснокожих тупи может рассчитывать на продажу, скажем, 300 экземпляров при умеренной стоимости за книжку. Да и при малой стоимости её сбыт не превзойдет 600 экземпляров. Научно-популярные издания, напротив, могут достигнуть продаж в 20-30 тыщ книжек либо даже наиболее.

(4) В конце концов, реализуемость продуктов зависит также от временных промежутков, в течение которых вероятен их сбыт. Потребность в одних благах возникает лишь в зимнюю пору, на остальные – спрос возникает лишь в летнюю пору. Менгер приводит несколько примеров благ такового рода: отпечатанные программки грядущих празднеств либо сборники выставок картин и даже в известном смысле журнальчики и престижные предметы. По сути, все скоропортящиеся продукты по собственной природе ограничены маленьким сроком реализации. К этому мы должны добавить, что хранение припаса продуктов на складе обычно также накладывает значимые экономические издержки на их обладателя. Воздействие складских сборов, издержек на ответственное хранение и т.д., оказываемое на ограниченность реализуемости продуктов по времени, аналогично воздействию расходов на перевозку грузов и остальных транспортных издержек на территориальные ограничения их продаваемости.

B. Разные степени продаваемости продуктов.

Как мы уже узнали, продукт – это экономическое благо, созданное для реализации. Владелец продукта хочет его реализовать, но никак не за всякую стоимость. Обладатель магазина часов, по утверждению Менгера, мог бы реализовать весь собственный ассортимент фактически в хоть какой ситуации, которую можно для себя вообразить, если б он был готов продавать часы по довольно низкой стоимости. Торговец кожей мог бы также стремительно избавиться от собственных припасов, если б был готов продавать кожаные изделия по разорительным себе ценам.

Рынки, ярмарки, биржи, повторяющиеся общественные аукционы (как к примеру в огромных морских портах) и тому подобные публичные учреждения имеют собственной целью объединение всех лиц, заинтересованных в оценке цены продукта, в определённом месте для обеспечения установления экономически прибыльной цены. Потому продукты, для которых существует урегулированный рынок, обычно могут быть без усилий проданы их обладателями по ценам, подходящим общей экономической ситуации. И напротив, продукты, не имеющие отлично организованных рынков, часто продаются по несообразным ценам, а иногда и совсем не могут быть реализованы.

Первой предпосылкой различий в возможности продуктов к сбыту, чему мы уже были очевидцами, будет то событие, что число лиц, которым продукт быть может продан, бывает время от времени огромным, а периодически наименьшим, и что места сосредоточения лиц, заинтересованных в установлении цены на продукты, время от времени лучше, а иногда ужаснее организованы.

2-ой предпосылкой различий в продаваемости продуктов выступает географический фактор. Другими словами, ареал реализации продуктов быть может уже либо обширнее. Также, для одних продуктов может иметься масса магазинов, торгующих ими по экономически симпатичным ценам, а для остальных – только несколько торговых точек. Обладатели продуктов из первой группы могут продавать их по собственному усмотрению во огромном количестве мест по прибыльным ценам, в то время как обладатели продуктов из 2-ой группы – лишь в нескольких местах при ограниченном рынке сбыта в узенькой торговой зоне.

В-3-х, по отношению к неким товарам существует оживлённая и верно поставленная спекулятивная торговля. Она поглощает хоть какое появляющееся на рынке количество таковых продуктов, когда бы они не возникли. Напротив, в торговом обороте остальных продуктов спекуляция или совершенно не имеет места, или находится, но в еще наименьшей степени, так что при переизбытке предложения схожих продуктов, либо цены на их весьма стремительно падают, либо они увозятся на склады нераспроданными. Блага первого рода можно реализовать постоянно и в котором угодно количестве с маленькими уступками в стоимости, тогда как обладатели продуктов, для которых отсутствует спекулятивная торговля, либо совершенно не в состоянии сбыть его в количестве, превосходящем текущую потребность рынка, либо всё же продают его, но лишь с весьма большенными убытками.

И в конце концов, есть продукты, для которых есть фактически безпрерывно действующие рынки. Ценные бумаги и ряд сырьевых продуктов могут продаваться любой денек в местах, где есть товарные биржи. Но есть продукты и другого рода, торговля которыми происходит всего два либо три денька в недельку. Ещё обычно проводятся еженедельные рынки зерна, ежеквартальные ярмарки промышленных продуктов, и несколько так именуемых каждогодних ярмарок для лошадок и другого домашнего скота и т.д.

C. Средство воззвания продуктов.

В прошлых разделах Менгер растолковал общие и определенные предпосылки различий в продаваемости продуктов. На этом шаге можно было бы склониться к мысли, что неувязка большей либо наименьшей лёгкости, с которой продукты могут перебегать из рук в руки, уже решена, потому что прохождение продукта через нескольких покупателей просто состоит из ряда отдельных сделок. Также можно было бы представить, что продукт, который быть может без усилий передан из рук его обладателя какому-нибудь другому хозяйствующему субъекту, должен так же просто перейти из рук второго обладателя в руки третьего и т.д. Но, как указывает практика, это относится далековато не ко всем товарам.

Некие продукты владеют фактически схожей реализуемостью в руках хоть какого из хозяйствующих субъектов. В качестве примера Менгер приводит золотые самородки. Они могут поменять хозяев без какой-нибудь утраты собственной реализуемости. Для реализации неких остальных продуктов могут потребоваться особые познания, способности, разрешения либо муниципальные лицензии, возможности и т.д. Потому хозяйствующий субъект, не выполнивший перечисленные выше нужные условия, просто-напросто не сумеет вести торговлю таковыми продуктами.

В конечном счёте ясно, что продукты, круг потребителей которых достаточно мал, географический ареал продаж ограничен, которые могут сохраняться только в течение недлинного времени, и т.д., лишены свободы воззвания. Тут, мы приходим к выводу, что для того, чтоб продукт мог свободно циркулировать, он должен владеть способностью к сбыту в самом широком смысле этого понятия для всякого из хозяйствующих субъектов, через чьи руки он проходит. Причём реализуемостью не в одном каком-то нюансе, а по всем четырём рассмотренным выше признакам.

Глава VIII – Учение о деньгах 1. О сути и происхождении средств

На ранешних шагах развития торговли, когда хозяйствующие субъекты лишь начинают равномерно обдумывать экономические выгоды, которые могут быть получены, благодаря способностям обмена, их внимание ориентировано лишь на самые тривиальные из таковых способностей. При рассмотрении тех благ, которые он приобретёт в итоге торговли, любой человек воспринимает во внимание лишь их потребительную ценность для самого себя. Как следует, практически осуществляемые обменные операции ограничиваются сценариями, когда у одних хозяйствующих субъектов есть во владении некоторые блага, чья потребительная ценность для их меньше потребительной ценности благ, находящихся у остальных хозяйствующих субъектов, которые имеют обратное мировоззрение о ценности тех же самых благ себе. Менгер приводит последующий пример: у А. есть клинок, который имеет для него наименьшую потребительную ценность, чем плуг, который есть у Б. В то же самое время, для Б. его плуг представляет наименьшую потребительную ценность, чем клинок, находящийся у А. Сначала все практически осуществляемые обменные операции ограничиваются вариантами такового рода.

Несложно увидеть, что в реальности количество производимых обменов на этих критериях будет очень ограниченным. И как нередко происходят такие совпадения, когда некоторое благо, имеющееся у 1-го человека, ценится им меньше в потребительном плане, нежели некое благо, находящееся у другого, кто в это самое время оценивает их совсем обратным образом? И даже при наличии таковой ситуации, как в реальности велика возможность того, что эти два индивидума всё-таки повстречаются для совершения обмена? К примеру, у А. есть рыболовная сеть, которую он желал бы поменять на некое количество пеньки. И для того, чтоб таковой обмен произошёл, не только лишь нужно чтоб нашёлся иной хозяйствующий субъект, скажем Б., который был бы готов поменять запрашиваемое количество пеньки на рыболовную сеть А., но, и чтоб эти два хозяйствующих субъекта повстречались вместе.

Чтоб добавочно проиллюстрировать вышеперечисленные трудности, Менгер приводит ещё один пример. Представим, что кузнец эры Гомера сделал для медных доспеха и желает поменять их на медь, горючее и еду. Он отчаливает на рынок и дает свои продукты в обмен на желаемые блага. Он, непременно, был бы весьма доволен, встретив там людей, желающих приобрести его доспехи, и в то же время, имеющих на продажу всё то сырьё и продукты, в каких он нуждается. Но это, разумеется, обычная случайность повстречать посреди маленького числа людей, которые хотят в хоть какое время приобрести таковой специфичный продукт, как доспехи, конкретно тех, кто дает конкретно тот продукт, который нужен ему самому. Напротив, обладание иными продуктами существенно облегчило бы ему поиск людей, предлагающих нужные ему продукты. Во времена Гомера, по утверждению Менгера, скот нередко был самым продаваемым из всех продуктов. Таковым образом, даже если оружейник уже довольно обеспечен скотом для собственных прямых потребностей, он бы действовал неэкономично, если б не продал свои доспехи за некое доп количество голов скота, которое он потом мог бы употреблять для приобретения подходящих ему продуктов.

По мере того, как любой хозяйствующий субъект становится всё наиболее осведомлённым о собственных экономических интересах, он начинает управляться конкретно ими, без какого-нибудь соглашения, без принуждения на законодательном уровне, и даже без учёта публичных интересов, чтоб отдавать свои продукты в обмен на остальные, наиболее продаваемые продукты, даже если он в их не нуждается для ублажения каких-то собственных насущных потребностей. Таковым образом, с развитием экономических отношений мы можем следить последующий увлекательный парадокс, когда некие виды благ, в особенности те, которые более просто продаются в хоть какое время и в любом месте, стают принимаемыми всеми в процессе торговли, и, соответственно, могут быть отданы в обмен на любые остальные продукты. Такие экономические блага мы как раз и называем средствами.

В границах страны правовая система обычно оказывает воздействие на валютный нрав продуктов, хоть и маленькое, но опровергать которое нереально. Происхождение средств (в отличие от монеты, которая представляет только одну из разновидностей средств), как мы уже лицезрели, совсем естественно, и, как следует, показывает подверженность воздействию законодательства лишь в только редчайших вариантах. Средства – это не изобретение страны. Это не продукт законотворчества. Для их существования даже не требуется официального разрешения от политической власти. Определённые продукты взяли на себя роль средств полностью естественным образом, в итоге экономических отношений, независимых от гос власти.

2. Виды средств, присущие различным народам в различные исторические периоды

Как мы уже узнали в процессе наших рассуждений, средства не являются ни результатом соглашения хозяйствующих субъектов, ни продуктом законодательных актов. Они – не чьё-то изобретение. По мере понимания собственных экономических интересов хозяйствующими субъектами, они везде приходили к осознанию того, что обмен продуктов с наименьшей способностью к сбыту на продукты, владеющие большей продаваемостью, приближает их к ублажению их насущных потребностей. Таковым образом, благодаря прогрессивному развитию экономики, в почти всех цивилизациях независимо друг от друга возникли средства.

В самые ранешние периоды экономического развития, скот, по-видимому, был самым продаваемым продуктом посреди большинства народов старого мира. Домашний скот составлял базу богатства номадов и народов, переходящих от бродячего вида жизни к земельному обществу. Торговля и коммерция старых греков не оставила никаких следов чеканных средств прямо до гомеровских времён. Всё ещё преобладал меновой нрав торговли. Стада составляли достояние людей, платежи выполнялись скотом, в нём выражались цены продуктов и взимались штрафы. Менгер также приводит несколько остальных примеров использования скота в качестве средств.

Постепенное образование городов, в каких проживает население, занятое основным образом в индустрии, обязано было привести к одновременному понижению рыночной привлекательности большого рогатого скота и увеличению продаваемости почти всех остальных продуктов, в особенности применяемых металлов. Ремесленник, вступающий в обмен продуктами с крестьянином, естественно мог принять в качестве оплаты скот, но в очень редчайших вариантах, и то в виде исключения. Для городского обитателя даже временное владение скотом привносило не только лишь неудобства, да и значимые экономические издержки, такие как издержки на его содержание и кормление. Скот равномерно изживал себя как самый продаваемый продукт, потом как финансовая форма валютных средств, и в конце концов не стал быть средствами совершенно.

Посреди металлов, которые сначала в большей степени обрабатывались людьми из-за их лёгкости добывания и ковкости, были медь, серебро, золото, а в неких вариантах и железо. Переход на новейшие средства проходил достаточно гладко, когда в этом возникла необходимость, потому что железные изделия и сам необработанный сплав в слитках уже непременно везде фигурировали в качестве валютных средств, вместе с домашним скотом, для воплощения маленьких платежей. Этот переход, естественно же, произошёл не одномоментно и не идиентично у различных народов. Наряду с наиболее новеньким эталоном железных средств ещё длительное время употреблялся старенькый, использовавший домашний скот в качестве валютных средств, до этого чем новейший эталон на сто процентов не вытеснил его из воззвания.

То, что, к примеру, соль и рабы в Центральной Африке, плитки воска в верховьях Амазонки, треска в Исландии и Ньюфаундленде, табак в Мериленде и Вирджинии, сахар в британской Вест-Индии, слоновая кость в округах португальских колоний, взяли на себя функции средств, разъясняется тем фактом, что все эти блага составляли базу экспорта в этих местах. Благодаря этому факту они, также, как и пушнина посреди племён-охотников, заполучили значительную рыночную привлекательность.

Таковым образом, средства стают перед нами в собственных разных по месту и времени формах, не как итог какого-то соглашения, законодательного принуждения либо обычной случайности, но как естественный продукт различий в экономическом положении различных народов в одно и то же время, либо 1-го народа в различные периоды его истории.

3. Средства, как «измеряло цен» и как лучшая финансовая форма скопления меновых ценностей

Так как прогрессивное развитие торговли и функционирование валютных средств порождают экономическую ситуацию, в какой продукты всех видов обмениваются друг на друга, и из-за того, что под воздействием конкуренции границы, в каких формируются цены, стают все наиболее узенькими, достаточно просто появилась мысль, что все продукты в данном месте и в данное время будут находиться в определённых ценовых отношениях вместе, на основании которых они и могут быть обменены друг на друга по желанию.

Но рассуждая о теории цен, Менгер показал, что нигде в людской экономике недозволено отыскать эквивалентов благам в беспристрастном смысле этого термина, и что вся теория, представляющая средства как «меру меновой ценности» благ, обращается в ничто, потому что само основание теории является неверным.

Вправду, разные экономические цели в практической жизни вызвали необходимость наиболее четкого определения цены, в особенности её оценки в валютном выражении. В тех вариантах, когда требуется лишь ориентировочная точность оценок, средние цены могут соответствующим образом служить основой оценки, так как они, обычно, являются более пригодными для данной для нас цели.  Но разумеется, что этот способ оценивания благ должен оказаться совсем недостающим и даже неверным всюду, где требуется наиболее высочайшая степень точности. Когда нужна четкая оценка цены благ, следует разглядеть три момента, зависимо от целей лица, производящего оценку.  Он должен сосредоточить своё внимание на последующих дилеммах: (1) выявление цены, по которой могут быть проданы определённые блага в случае возникновения их на рынке, (2) определения цены, по которой на рынке можно приобрести блага определённого вида и свойства, и (3) количества продуктов либо суммы валютных средств, которая была бы эквивалентна в очах этого определенного человека, какому-то благу либо, поточнее, количеству этого блага.

Основой для составления первых 2-ух оценок может служить уже вышеупомянутое. Ценообразование постоянно происходит меж 2-мя последними пределами, низший из которых можно именовать ценой спроса (ценой, по которой продукт желают приобрести на рынке), а высший – ценой предложения (ценой, по которой продукт предлагается к продаже на рынке). 1-ая стоимость, обычно, будет основанием для составления первой оценки, а 2-ая – для 2-ой. 3-я оценка является наиболее сложной, поэтому что тут следует принять во внимание особенное положение, занимаемое в экономике соответственного хозяйствующего индивидума благом либо определенным количеством блага, эквивалент которого (в личном смысле слова) требуется найти.

Хотя теория «меновой ценности» в целом и, как нужное следствие, теория средств как «меры меновой ценности», а именно, обязана быть признана несостоятельной опосля всего произнесенного. Исследование природы и функции средств, тем не наименее, учит нас тому, что разные оценки, которые мы лишь что обсуждали, по большей части целесообразнее всего создавать в валютном выражении. Цель первых 2-ух оценок – найти количество благ, за которое можно было бы на данном рынке и на этот момент приобрести либо реализовать какой-нибудь продукт. И сиим количеством благ, если предполагаемые сделки в реальности осуществятся, будут средства. Познание сумм средств, за которые продукт быть может куплен либо продан, естественно, является конкретной целью экономической задачки оценки цены.

Если подытожить произнесенное, то можно прийти к выводу о том, что продукт, ставший средствами, также является продуктом, в каком оценочная стоимость отвечает практическим задачкам экономических субъектов и в каком более целенаправлено создавать скопление средств для следующего обмена. Железные средства в значимой степени отвечают сиим задачкам. Но представляется настолько же естественным, что функции «меры ценности» и «хранилища ценности», не должны приписываться деньгам как таким, так как эти функции носят просто случайный нрав и не являются значимой частью концепции средств.

4. Монета

Из наиболее ранешних рассуждений о природе и происхождении средств следует, что драгоценные сплавы естественным образом стали экономической формой средств в цивилизациях. Но внедрение драгоценных металлов в валютных целях сопровождается некими недочетами, устранение которых обязано было быть предпринято экономическими субъектами. Главными недочетами, связанными с внедрением драгоценных металлов в валютных целях, являются: (1) трудность определения их подлинности и степени чистоты (пробы) и (2) необходимость разделения твёрдого материала на части, для каждой определенной сделки соответственно. Эти трудности не могут быть просто преодолены без утраты времени и остальных экономических издержек.

Проверка подлинности драгоценных металлов и степени их чистки просит использования хим реактивов и особенного квалифицированного труда, так как она может проводиться лишь спецами в данном деле. Работа по разделению железных брусков на наиболее маленькие кусочки определённого веса, требуемого для каждой определенной сделки, представляет собой операцию, которая из-за нужной точности, не только лишь просит высококвалифицированного труда, временных издержек и четких инструментов, да и сопровождается не наименее значимой потерей самого драгоценного сплава (из-за утраты железных опилок и в итоге неоднократной плавки).

Похоже, что 1-ая из этих 2-ух заморочек, определение степени чистоты сплава, имела главное значение для экономических субъектов. Клеймо, поставленное на железном слитке муниципальным служащим либо любым иным надёжным лицом, давал гарантию не на вес самого слитка, а на степень чистоты сплава, освобождая тем его обладателя от обременительного и дорогостоящего пробирного анализа при передаче сплава иным лицам, которые инспектировали достоверность штампа. Сплав с таковым оттиском пробы все ещё был должен быть взвешен, как и до этого, но его чистота уже не добивалась никаких проверок.

В ряде всевозможных случаев, произошедших сразу, некие экономические субъекты, по-видимому, наткнулись на идея таковым же образом обозначить вес кусков сплава и с самого начала поделить сплав на кусочки, на любом из которых был бы надёжным образом нанесены вес сплава и проба. Естественно, идеальнее всего это было выполнено путём разделения слитка драгоценного сплава на маленькие куски, надлежащие потребностям торговли, и маркированием сплава таковым образом, чтоб никакая значимая часть не могла быть разделена от кусочков без того, чтоб это сходу не кидалось в глаза. Эта цель была достигнута путём чеканки сплава, и конкретно так возникли наши монеты.

Вследствие этого, обычно правительства брали на себя обязательства чеканить нужные для торгового оборота монеты. Но они так нередко и так очень злоупотребляли собственной властью, что хозяйствующие субъекты, с течением времени, практически запамятовали о том факте, что монета – это не что другое, как кусок драгоценного сплава определённого веса и пробы, корректность веса и чистоты которого гарантируется достоинством и честностью монетного двора. Даже появлялись сомнения относительно того, являются ли средства продуктом совершенно. И наиболее того, в итоге они были объявлены кое-чем совсем фиктивным, опирающимся только на удобство использования человеком. Тот факт, что правительства относились к деньгам так, как как будто они по сути были только продуктом удобства людей совершенно и их законодательного произвола а именно, в большой степени содействовал предстоящему распространению заблуждений относительно природы средств.

Author: Anonim