Самая мирная революция

Можно не колебаться: биткойнеры – революционеры. Либертарианцы действовали некорректно. Они стремились уменьшить воздействие страны, участвуя в демократическом процессе. Это было и остаётся безнадёжной задачей, сизифовым трудом. Голод страны, как у Унголиант из произведений Толкина, неутолим, и самый активный электорат старательно награждает его голосами за предстоящий рост, получая взамен всё больше соц программ. Одним словом, либертарианцы остаются в дурачинах. Подобно желеобразному монстру в кинофильме «Капля», правительство растёт, чем бы в него ни кидали. Роль в демократических действиях уполномочивает его и закрепляет постоянный штатский обряд как единственный легитимный метод политической активности.

Биткойнеры отторгают это: они соображают, что единственный выигрышный ход в политике – не участвовать в игре.

Они опрокинули шахматную доску и стали вести себя как фавориты. Биткойнеры предпочли откинуть правила роли и начали работать над валютной системой, на сто процентов находящейся вне ведения и надзора страны и вольной от ограничений. Они предугадают систему, делающую вероятной беспрепятственную коммерцию и свободное банковское дело с доказуемыми резервами (в отличие от маловразумительной неразберихи с социализацией убытков, на которую мы полагаемся), делающую устаревшим контроль над движением капитала, избавляющую сберегателей от санкционированного государством грабежа средством инфляции и, в конечном счёте, на сто процентов лишающую правительство воздействия, сократив его валютный инструментарий.

Такое предложение предсказуемо разъярило зависимую от страны интеллигенцию, академический класс, также прессу, превратившуюся из «четвёртой силы» и гордого критика в жалкий рупор истеблишмента. Нисколечко не умопомрачительно, что самые истеричные критики Биткойна пользуются большими преимуществами благодаря приближённости к вашингтонской бюрократии либо её аналогам в остальных странах. Академики – бенефициары исступленного пузыря гарантируемых правительством студенческих займов; действующие и бывшие политики, которым то и дело удаётся превращать свои политические связи в личное достояние (как интересно!); журналисты, скатившиеся к обычный передаче сообщений страны в напрасной попытке оградиться рвом от мятежных медиастартапов и ютуберов, имеющих в тыщу раз огромную аудиторию; экономисты, обязанные продвигать кейнсианские теории ради грантов и должностей.

Уровень легальности Биткойна в различных странах мира. инфографики: Wikipedia

Таковым образом, встретившись с визжащей желчью проф болтунов, биткойнеры стремительно перевоплотился из утопических экспериментаторов в диссидентов – когда движение ещё переживало свои ранешние деньки. Загляните в денежные рубрики газет: вы встретите только издёвки и издевки (и разве что редчайшее жадное одобрение). И речь идёт о классе активов, чья рыночная капитализация за десятилетие выросла с нуля до $200 миллиардов без венчурной поддержки, без первичных общественных предложений, без корпоративной структуры, с неведомым создателем и с обществом разрабов, использующих только открытый код. Южноамериканские власти посчитали уместным отдать Россу Ульбрихту два бессрочных срока без способности преждевременного освобождения плюс 40 лет за создание вольного рынка с расчётами в биткойнах. Китай воспретил формальный обмен биткойнов, а Индия размышляет над тем, чтоб объявить вне закона одно только владение ими.

Мы не стоим на пороге войны; война уже идёт. Естественно, речь не идёт о одичавшей возне былых времён. Она уже издавна отошла в прошедшее. Издавна миновали деньки, когда мужчины великодушно выстраивались друг напротив друга и перестреливались до того времени, пока у одной из сторон не завершатся способные стоять в строю. Мы больше не вылезаем из окопов по свистку под трескотню автоматов. Манёвренная война фактически устарела. Современные конфликты – это смесь бунтов, терактов, санкций, атак бездушных дронов и операций по подрыву стратегической инфраструктуры в духе Stuxnet. Если способы ведения войны мигрировали в виртуальный мир, то почему бы туда же не мигрировать и восстанию?

И мы вправду говорим о восстании. Криптовалюта, невзирая на усердные протесты неких её малодушных приверженцев, остаётся откровенно независящей и, в конечном счёте, агрессивной к государству. Её нереально регулировать, захватить либо вынудить повиноваться. Silk Road не был каким-то отклонением либо историческим анекдотом, над которым в ретроспективе можно неудобно посмеиваться. Это была глубочайшая демонстрация высшей цели Биткойна и его полного безразличия к путам, связывающим финансовую систему. Нынешнее правительство, в его раздутой и ненасытной форме, не только лишь хочет вашего физического послушания, но также просит нескончаемого потока метаданных и аналитики. Ваши деньги для вас не принадлежат. Они находятся под пристальным вниманием и на любом шаге требуют одобрения. Если вы хоть мало отклонитесь от курса, для вас угрожает невозвратная конфискация ваших сбережений. За бронетранспортёры кто-то должен платить.

Криптовалюта кидает вызов государству

Подобно тому как в XVI веке протестанты засомневались в официальной доктрине индульгенций и авторитете Папы, разношерстая группа технарей и шифропанков усомнилась в необходимости инфляции. Должны ли в вольной экономике центральные банки иметь право произвольно определять стоимость средств? Вправду ли правительство обязано иметь полный контроль над нашими сбережениями и расходами? Должны ли сберегатели быть обязаны доверять тому, что банки (и, в конечном счёте, налогоплательщики) выплатят им их сбережения? Каковой по сути смысл записи в банковской базе данных?

Подлинные криптовалюты – другие валютные системы – грозят государству и его приспешникам. Биткойн открыто посягает на правительство. Он кидает вызов его самой драгоценной привилегии: возможности финансировать себя средством инфляции и сеньоража.

Криптовалюта – сейчас основным образом Биткойн – уже начала влиять на политику центральных банков. Я не преувеличиваю, когда подчёркиваю её геополитическое значение. Если соединить вольный рынок средств с способностями веба, получится гремучая смесь. Разглядим несколько примеров того, как криптовалюта начала влиять на страны.

До этого всего, как отмечает Джина Питерс (2016), существование ликвидных рынков Биткойна представляет существенную опасность для стран, полагающихся на контроль над движением капитала, чтоб управлять обменным курсом.

«Биткойн создаёт делему для Аргентины и схожих государств, упрощая обход контроля над движением капитала. Пробы правительств регулировать глобально доступные рынки биткойна в целом неудачны, и обменные курсы биткойна отражают рынок, а не официальные курсы. Если потоки биткойна станут довольно значительны, во всех странах будут, по дефлоту, неограниченные международные рынки капитала».

Это важно. Большая толика мирового населения живёт в странах с контролем над движением капитала, включая Бразилию, Россию, Индонезию, Тайвань, Китай и Аргентину. Подтачивается критичная составляющая валютного инвентаря стран.

Будучи очень ликвидным и торгуемым по всему миру, Биткойн также проливает свет на манипуляцию обменными курсами, как дискуссируется в иной статье д-ра Питерс. Торговлю биткойнами можно применять для получения опосредованной оценки «уличной» цены локальных валют, даже когда власти публикуют липовые обменные курсы. Биткойн стремительно растёт в собственной роли всепригодного измеряла.

Пример: публикация инфы о уличной цены боливара в Венесуэле нелегальна, так как режим очень заинтересован в жёстком контроле инфы о собственной валюте. Самый пользующийся популярностью в Венесуэле веб-сайт для отслеживания обменных курсов, DollarToday (администрируемый из Майами), употребляет сделки LocalBitcoins для расчёта уличного курса обмена бакса США на боливар.

Логично, что самые оживлённые p2p-рынки биткойна сосредоточены в государствах с контролем над движением капитала, валютами с высочайшей инфляцией либо ненадёжными правительствами. Анализ Мэтта Альборга, также полагающийся на данные LocalBitcoins, показывает, что больше всего биткойнов на душу населения торгуется в Рф, Венесуэле, Колумбии, Нигерии, Кении и Перу. Время от времени молвят, что денежная конкурентность – это как бег наперегонки с медведем: необходимо опередить только самого неспешного конкурента. Существование Биткойна, возможно, не грозит баксу, но определённо грозит десятку-другому самых инфляционных валют мира.

Как писал Hasu, Биткойн предоставляет размеренную систему прав принадлежности без необходимости полагаться на правительство (и связанных неявных угроз насилия). Это не настолько животрепещуще на Западе, где права принадлежности более-менее соблюдаются, но это вопросец жизни и погибели в остальных частях света. Таковым образом, весьма иронически, что самые ярые критики криптовалюты – это нередко как раз те люди, у каких никогда не было обстоятельств не доверять своим властям в вопросце сбережений. Реакция человека на Биткойн – это типичный маркер, показывающий, осознаёт ли человек опасность инфляции и ненадёжности банковской системы. Те, кто громче всех опровергает Биткойн, просто показывают своё невежество и англоцентризм.

Новейшие открытия Раскина, Салеха и Ермака при анализе денежных кризисов в Турции и Аргентине подтверждают, что криптовалюта более конкретно применима за пределами развитого мира.

«На 1-ый взор, видение Накамото не увенчалось фуррором, кроме того, что была сотворена новенькая кандидатура, которую большая часть людей предпочитает не применять. Но если изучить развивающиеся страны, история воспринимает мало иной оборот… В Турции и Аргентине произошли 1-ые денежные кризисы со времени сотворения Биткойна, и потому они предоставляют возможность изучить воздействие других цифровых валют на нестабильные муниципальные валюты. Если экстраполировать, то это может демонстрировать, что видение Накамото всё же отдало плоды. Хотя негосударственные цифровые валюты не вытеснили бакс, само их существование дозволяет проанализировать воздействие фискальной и регуляторной политики».

А именно, создатели нашли – что логично, – что «граждане выигрывают от существования негосударственных цифровых валют», а конкретно от новейшего варианта диверсификации, который «генерирует прирост благосостояния для людей».

Создатели также нашли, что «существование негосударственных цифровых валют дисциплинирует валютную политику, создавая кандидатуру локальным фиатным валютам. Таковая дисциплина валютной политики понижает инфляцию и наращивает доходность финансовложений, что, в свою очередь, содействует росту локальных инвестиций».

Как надо из экономической теории, разрушение монополии (а правительства – это практически локальные монополисты валютного рынка) путём привнесения соперников обязано созодать рынок наиболее справедливым исходя из убеждений потребителей. Ранее, не имея альтернатив, граждане были обязаны беречь в локальной валюте и вытерпеть инфляцию. Сейчас, имея действенный запасной вариант, граждане могут предпочесть выйти из локального валютного режима, что нанесёт значимый вред центральному банку (реализации локальной валюты наращивают скорость воззвания средств и ухудшают инфляцию). Таковым образом, само существование Биткойна прививает валютную дисциплину центральным банкам, которые в неприятном случае могли бы преследовать разорительный уровень обесценивания валюты.

Не для слабеньких духом

Из-за очень больших ставок, изобретение новейшей валютной системы – весьма противная задачка. Для этого требуется иррациональное усердие и неколебимая приверженность чёткому видению грядущего. Беря во внимание масштабы задачки и её экзистенциальную опасность для страны, взяться за неё могут только самые убеждённые. Величавый грех альткойнеров не в том, что они поставили не на ту лошадка, а в том, что они делали это с недостаточной убеждённостью. Они продавали мечту, в которую сами по-настоящему не верили.

Сколько криптовалютных бизнесменов произнесут с абсолютной искренностью, что они делали систему, которая обязана просуществовать десятилетия и кинуть вызов государству? Сколько из их не страшатся риска оказаться в кутузке за свои убеждения? Думаю, таковых весьма не много.

Вялый тон вершины пропитывает всю организационную пирамиду. Отсюда и различие меж «обществами» держателей, призывающих друг дружку брать монеты, когда те падают в стоимости, и устойчивым обществом, принимающим волатильность и сохраняющим веру. На 1-ый взор, Биткойн и огромное количество его клонов, использующих блокчейн, похожи. Но основная разница в их духе. Дело не в том, что другие блокчейны аморальны либо нацелены на низшие ценности, но в том, что они совсем нигилистические. Они гордятся прогрессом и косметическими нововведениями, заместо того чтоб строить долговременные негосударственные университеты.

Да, почти всех притягивает к Биткойну мотивация прибыли. Но биткойнерами также движет нечто наиболее глубочайшее и первичное – возможность построения надёжной параллельной денежной системы, которая будет многофункциональной, открытой и независящей от правительств либо неподотчётных компаний. Естественно, таковая мотивация движет не только лишь биткойнерами. Но Биткойн определённо больше всего приблизился к разделению средств и страны и вызвал на себя главный удар политических атак. Никакой иной проект не был подвержен таковой большенный истерике СМИ и не повстречался со столькими препятствиями сначала пути.

В случае предполагаемых альтернатив всё обстоит по-другому. Для создателей претенциозных криптовалют фуррор значит выход. Предпродажа, наценка, слив на розничном рынке. Привлекательность пуска новейшего блокчейна ординарна: у средств самый большенный объём мотивированного рынка посреди всех имеющихся товаров, и выпуск новейшей валюты с сохранением для себя определённой толики обещает несметное достояние. Но достояние не побуждает, в особенности когда оно получено за счёт возможных новообращённых. Сливать свою долю – это не путь к завоеванию догматичной, неувядающей поддержки миллионов добровольцев.

Как гласит Талеб: не гласи, что ты думаешь, а покажи собственный портфель. Может ли быть наилучший приятный пример, чем тот факт, что компания Block.one, создавшая EOS, претендующий на звание блокчейна 2.0, избавилась от резервов собственной валюты и предпочла держать на своём балансе 140 000 BTC?

Единственные важные вопросцы

За 10 лет тестов, нерационального распределения капитала и высокомерия мы получили ценные уроки о приращении цены. Учёные и инженеры неверно приняли валютную и политическую революцию за технологическую. Их опыты были пропитаны напористым прескриптивизмом: «Если мы сделаем наиболее эффективную и продуктивную структуру баз данных либо метод, устойчивый к атакам Сивиллы, то мы решим задачку и сделаем самую наилучшую криптовалюту». Поразительно, но такое умонастроение преобладает и сейчас. Но оно безнадёжно неверно. Сначала, это политические и социальные опыты. Важные причины сотворения совсем новейшей валютной системы – это не детали технической реализации, а предоставление убедительных ответов на вопросцы последующего рода:

  • Что даёт для вас право создавать новейшую валюту и оказывать непропорциональное воздействие на её судьбу?
  • Почему вы предпочитаете откинуть все кандидатуры и предложить заместо их вашу свою?
  • На чём основан ваш авторитет?
  • Каким образом вы гарантируете справедливость и равенство способностей при распределении новейших средств?
  • Как вы гарантируете, что система свободна от коррупции, если даже Федеральная запасная система (ФРС) США уязвима к политическому воздействию?

Биткойн имеет чёткие ответы на все эти вопросцы. Его подражатели – нет. Они не только лишь не имеют разумных ответов, но их создатели совершенно не понимают значимость рассмотрения этих вопросцев.

Перечень утилитарных токенов, которые смогли соответствовать собственному изначальному назначению.

Мы сейчас знаем, что утилитарные токены – это химеры. Не надо было быть гением, чтоб это увидеть, но эмпирическая действительность это совсем обосновала. Мир утилитарных токенов аналогичен тому, где транзакции по обмену валют с потерей на курсе требуются не при интернациональных путешествиях, как сейчас, а при путешествии из 1-го магазина в иной. Утилитарные токены давали наизловещий регресс, и их неприятие лишь к наилучшему. Создавать стоит лишь такие криптовалюты, которые стремятся стать средствами, а это непременно предполагает вызов государству.

Но для того, чтоб повстречаться лицом к лицу с государством, необходимы 10-ки либо сотки миллионов последователей, верящих в размеренный набор ценностей и готовых вложить в их поддержку капитал. Хитроумные криптографические примитивы и опыты с новенькими методами, решающими задачку византийских генералов, неспособны побуждать и завлекать приверженцев. Должен быть некоторый базисный набор ценностей, которые ставятся выше всего остального. Большая часть валютных плюралистов в отрасли оправдывают свою позицию, обращаясь к избитым клише, таковыми как «необходимость в нововведениях». Это непоследовательно. Если они опровергают имеющиеся варианты, такие как Биткойн, и агитируют за некий другой проект, то и они повстречаются с возражениями со стороны новейших криптовалютных прогрессивистов.

«Для чего останавливаться на блокчейне x? Почему не p, q либо r?», — это весомый вопросец. В отсутствие общих глубоко укоренившихся ценностей, чётко поддерживаемых избранным проектом и лишь им, в защиту альтернативного блокчейна криптовалютных прогрессивистов предъявить нечего, не считая вложенных средств. Тогда и прогрессивисты в силу необходимости стают обскурантами.

Ценности, отличающие Биткойн

Что все-таки это за ценности, которыми так дорожат биткойнеры? Биткойнизм – это зарождающаяся политическая и финансовая философия, сочетающая внутри себя элементы австрийской экономики, либертарианства, почтения мощных прав принадлежности, теории публичного контракта и философии персональной самодостаточности. Некие либертарианцы не приемлют теорию публичного контракта, понимая его как принудительный (так как никому по сути не дают подписать политический контракт при рождении либо достижении совершеннолетия). В случае Биткойна это не так. Никто не присоединяется к нему по дефлоту: он дает возможным юзерам полностью чёткий договор. У вас есть право, но не обязанность, участвовать в самой прозрачной, проверяемой, вольной от обесценивания и структурированной валютной системе, известной миру.

В числе остальных ценностей, которые я считаю критичными для Биткойна, дешёвая валидация (позволяющая участвовать любому), полная аудируемость (а означает, отсутствие нежданной инфляции), справедливая эмиссия (хоть какой, независимо от статуса, платит за свои BTC «полную рыночную стоимость», или на бирже, или средством майнинга), оборотная сопоставимость (предпочитаются софт-форки, а не хард-форки) и, естественно же, открытое огромное количество валидаторов, что предутверждает их сговор и безизбежно последующую из него цензуру. Поставьте вашей возлюбленной кандидатуре Биткойну вопросец: какими ценностями мотивирован проект? Если они есть, то вы заметите, что их, обычно, слабо придерживаются; инновации ставятся выше последовательности.

Таковым образом, биткойнеры резко контрастируют с оппортунистами, для которых фуррор значит денежный выход из их токен-проекта. Для биткойнеров фуррор – это пришествие такового денька, когда никуда выходить будет не надо. Их очевидно эсхатологическая философия предвкушает время, когда они сумеют участвовать в замкнутой биткойн-экономике, вольной от превратностей старенькой денежной системы. Они не грезят о финансовом выходе, по последней мере не в смысле авантюры. Заместо этого они стремятся к системе, построенной на валютном эталоне без случайного обесценивания сбережений, поэтому что какой бы то ни было валютный произвол на сто процентов отсутствует.

И они серьёзно относятся к сохранению этих базовых свойств. За ранее данное расписание предложения не попросту обязано соблюдаться, но оно так фундаментально для протокола и системы прав принадлежности, что его изменение приведёт к прекращению существования прежней системы. Ограниченное предложение – это не свойство Биткойна; это и есть сам Биткойн. Оно онтологически критично, подобно тому как согласие людей – неотъемлемая составляющая Конституции хоть какой страны. Естественно, можно свергнуть власть и организовать авторитарное правительство с схожим заглавием, но это уже будет нечто другое. Сама суть, основывающаяся на базовых ценностях, поменяется. Эталоны не являются условностью. Это не попросту деталь реализации. Ценности – это и есть сама система. Система кодифицирует ценности.

И вероятна ли наилучшая модель для подражания, чем сам Сатоши? Сатоши – примерный самоотверженный герой. Он издержал не один год на создание Биткойна с нуля, опубликовал код, куцее время координировал проект, опосля чего же навечно ушёл. Монеты, которые он намайнил – в силу необходимости, чтоб поддерживать сеть, когда больше никто этого не делал, – остались нетронутыми. Прометеевский поступок – самое удачное описание для этого. Сатоши смело похитил у страны то, чем оно больше всего дорожит, – право беспрепятственно создавать средства – и отдал его людям в очень чистом виде.

А что все-таки правительство? Если угроза так серьёзная, почему оно не вмешивается? У биткойнеров есть ответы на любые возражения.

Реальность такая, что запрет не приостановит Биткойн, если лишь вы не верите, что международное общество, всё больше устремлённое к хаосу и анархической трясине, соединится для противодействия данной нам опасности. Лишь представьте для себя это! Северная Корея, Иран, США, Китай, Наша родина и Саудовская Аравия скоординируют усилия ради общего дела! И критики Биткойна считают это одним из наилучших аргументов против него.

Преследование напрасно

Но допустим, что наикрупнейшие страны условятся о запрете Биткойна. Это всего только превратит биткойны в продукт чёрного рынка. Но этого недостаточно, чтоб его убить. Возьмём, например, иной везде запрещённый продукт, полагающийся на существенное потребление энергии, производимый промышленными и неформальными организациями, в большей степени обращающийся на чёрном рынке и нужный миллионами. Я, естественно же, имею в виду марихуану. Возможно, её может быть приобрести у наиблежайшего дилера – законного либо нет – наименее чем за полчаса. Считать, что запрет уменьшит популярность Биткойна, – это забавно. Это только укрепит буквальный смысл существования Биткойна как защиты от прихотей ненадёжного страны. Правительство, так разумеется ощущающее опасность со стороны денежного продукта, покажет себя миру как параноидное и контролирующее и оголит свою настоящую паразитарную природу.

Как ни феноминально, наилучшая реакция страны на Биткойн и вдохновлённые им негосударственные средства – уступить требованиям технологических последователей австрийской школы и реформироваться. Для этого будет нужно положить конец обесцениванию валюты, усиливающему неравенство режиму лёгких средств, вмешательству в экономические циклы (только усугубляющему их), надменным попыткам устанавливать стоимость средств и использованию денежных институтов в качестве орудий войны.

В наиблежайшее время подобные конфигурации кажутся маловероятными. На данный момент в моде неокейнсианская «современная валютная теория», согласно которой правительство может брать огромное количество продуктов, продающихся за его валюту, а последствия не имеют значения. В реальный момент всё наиболее раболепный электорат превозносит политиков, исповедующих социализм, граничащий с полным коллективизмом: Берни Сандерс, Элизабет Уоррен, Александрия Окасио-Кортес, Джереми Корбин и др. Если гласить о развивающихся странах, то в Аргентине контроль возвращает для себя киршнеризм, отправивший все денежные активы в свободное падение к нулю из-за вновь заявляющего о для себя коллективизма. В примыкающем Чили, обычно наиболее миролюбивом к вольному рынку, на данный момент тон задают две нескрываемо коммунистически настроенные законодательницы. В Венесуэле… ну, здесь всё ясно. В Англии лейбористы придерживаются на удивление конфискационной политики, отстаивая такие нелиберальные меры, как общее принудительное отчуждение принадлежности. А глобальная столица вольных рынков – Гонконг – в буквальном смысле находится под атакой со стороны кровавого и авторитарного оккупанта.

Разумеется, что вольные рынки и мощные права принадлежности – краеугольные камешки функционирующей капиталистической экономики – по всему миру подвергаются притеснениям. И навряд ли это поменяется. Глобальный низший класс, всё наиболее немощный, хочет вмешательства и готов вытерпеть обнищание, если это значит сокращение неравенства.

А наши валютные университеты откинули всякое подобие рассудительности. Мы смотрим интересный и в то же время печальный спектакль, где президент США ведет войну с главой ФРС за стоимость средств. На кону стоит возможность выдавить ещё мало сока из на сто процентов финансиализированной американской экономики намедни очередных выборов. И этого оказалось довольно, чтоб взять под контроль типо стоящую вне политики ФРС. Хедж-фонды на данный момент растрачивают миллионы баксов на методы машинного обучения, предсказывающие процентные ставки по подёргиваниям бровей валютных первосвященников, пока те сами гадают на кофейной гуще. Уместно потраченные средства, ничего не скажешь.

К вашим услугам: бесперебойная финансовая машинка

Отрицательные процентные ставки стали нормой для центральных банков фактически всех продвинутых стран. МВФ открыто спекулирует насчёт внедрения всё наиболее отрицательных ставок, в том числе средством принудительного обесценивания физических наличных. Независимо от того, верите ли вы в Богом данное право сберегателей на положительную доходность, они определённо начнут возмущаться, если предложить конфисковать их сбережения. Если произвольные отрицательные ставки допустимы для заслуги политических целей, то в которой момент центральные банки сделают паузу и дадут сберегателям передышку? Маловероятно, что что-то ограничит таковой подход к валютной политике, где «цель оправдывает средства», если это уже делается беспрепятственно.

Может быть, сберегатели не будут паниковать при ставке -1%, рассуждая, что банк, в конце концов, предоставляет полезную услугу. При -3% они могут начать брюзжать и задаваться вопросцем, всё ли верно делают валютные власти. При -5% они будут вкладываться в золото и начнут интересоваться Биткойном.

Так как почти все не соображают плюсов системы, давайте подытожим 1-ое десятилетие Биткойна:

  • В общей трудности заплачено $1 миллиардов транзакционных комиссий.
  • Майнеры в общей трудности получили $14 миллиардов за свои услуги по обеспечению сохранности сети.
  • Средняя базовая стоимость всех держателей Биткойна составляет приблизительно $100 миллиардов.
  • Рыночная стоимость всех биткойнов в воззвании составляет приблизительно $190 миллиардов.
  • Примерная стоимость всех состоявшихся в сети транзакций составляет $2 трлн.
  • Сеть Биткойна на данный момент вычисляет 80 экзахешей (8 * 10¹⁹ хешей) за секунду. Выполнение этих вычислений на спец оборудовании обходится приблизительно в $19,8 млн в денек.

И не имеет значения, отвергаете ли вы Биткойн. Биткойн будет к вашим услугам, когда он для вас пригодится. Может быть, он не нужен для вас на данный момент; может быть, он никогда не будет для вас нужен. Но, когда мир станет ещё наиболее деспотичным, авторитарным и беспорядочным, в один красивый денек вы можете утешиться, узнав, что система защиты богатства с наилучшей гарантией в мировой истории терпеливо ждёт вас.

А до того времени она просто будет продолжать работать…

Author: Anonim